Что существенно: благодаря «лазейкам» в законе обвинения пока никому не предъявлены, пишет «Московский комсомолец».
Торговцы «мёртвых душ» в деле
В 1994 году в российской столице от острой сердечной недостаточности умер некий Алексей Михайлович Коршунов, владевший 13-метровой комнатой в коммунальной квартире на Госпитальном Валу. Когда несколько лет спустя дом признали ветхим и жильцов стали расселять, выяснилось, что Коршунов якобы жив и претендует на отдельную трехкомнатную квартиру, поскольку вступил в брак. Между тем сотрудники паспортного стола ОВД «Басманный» изъяли первую форму паспорта покойного Коршунова, заменив лишь фотографию и выдав новый паспорт «взамен утерянного». Женщина, с которой «новый Коршунов» якобы вступил в брак, о нем ничего не знает и заявляет, что однажды одолжила паспорт «одной знакомой».
Фиктивный брак был недолгим: вскоре самозванец развелся и получил однокомнатную квартиру на улице Перерва. Генеральную доверенность он тут же оформил на имя одной из риелторш и вскоре продал квартиру. По данному факту еще в декабре 2009 года был начат уголовный процесс, однако в нем много фигурантов, и ни одному из них обвинения не предъявлено. А главный свидетель формально мертв.
Граждане Латвии умерли или пропали
В ноябре 2005 года неустановленные лица представили в ФНС по городу Мытищи поддельный протокол собрания участников ООО «Жемчужина», на основании которого к Коршунову перешли 99% уставного капитала мытищинской гостиницы-пансионата «Жемчужина». От него пансионат был продан двум гражданам Латвии, один из которых умер при загадочных обстоятельствах, а другой пропал. Пансионат перешел к третьему гражданину Латвии, который передал его за долги подставной российской фирме «Лев». По факту продажи пансионата также были начаты два уголовных дела, расследование которых «зависло».
Между тем доказать, что паспорт на имя Коршунова с фотографией некого Михаила Гребенкова является недействительным, юридически очень сложно. До сих пор не выяснено и то, кто именно занимался этой аферой. Одна из риелторш, фигурирующих в деле, заявила, что в начале лета 2001 года знакомый попросил ее заполнить бланк на получение нового паспорта для его приятеля Коршунова — якобы потому, что Коршунов сильно пьет и не может заполнить бланк сам. Гребенков также заявил, что в паспорт на имя Коршунова вклеена его фотография, но сам он к афере отношения не имеет. При этом опрошенные в рамках уже трех уголовных дел люди утверждают, что для оформления документов к ним приходил именно Гребенков.
Согласно показаниям риелторши, подобная практика была для нее «обычным делом», и с работниками паспортных столов она «расплачивалась» квартирами одиноких москвичей, умиравших насильственной смертью. Однако требование представителей пансионата «Жемчужина» возбудить уголовное дело против работника, выдавшего живому человеку паспорт покойного, было отклонено.
«Реакция нашей правоохранительной системы на все это просто потрясает», — говорит представитель пансионата Олег Баранов. — Написаны десятки заявлений, и… тишина. Изначально ведь мы сами доказали, что квартира похищена. Мы инициировали дело, <…> нашли соучастников и под белы рученьки привели их следователям. Они дали признательные показания. Они были проверены по одному уголовному делу, по другому, СК, прокуратурой — ни у кого нет сомнения в их вине. А толку?»
Сейчас делом Коршунова занимаются сотрудники департамента собственной безопасности МВД.
Kriminal.lv в Телеграме
