— Как вы считаете, не много ли на рынке адвокатов?
— Хороших адвокатов, которые пользуются популярностью, к которым люди идут, вполне достаточно.
— Насколько успешность адвоката связана со связями в судах, с конкретными судьями?
— Понимаю, о чем вы хотите спросить. Я лично этим не пользуюсь. У меня есть судьи — мои бывшие студенты, но я никогда не пользуюсь личным знакомством с ними для решения рабочих проблем.
— А другие адвокаты?
— Всякое бывает. Адвокаты — всего лишь люди. Я говорю только про себя и про коллег из нашего бюро.
Одного лишь чиха недостаточно
— Не кажется ли вам, что адвокаты становятся самостоятельной частью судебного процесса и часто тормозят разбирательство, ссылаясь на занятость в других делах?
— Сейчас, действительно, в рамках дискуссии о том, как ускорить судебные процессы, во всех грехах винят адвокатов. Бытует мнение, что именно они становятся причиной проволочек в рассмотрении дел, особенно гражданских. В моем представлении подобные отсылки, как минимум, некорректны. Вот у меня лежит несколько дел, с которыми я работаю. Одно, например, пылится с 2005 года, и не по моей вине. Поэтому я считаю, что не адвокаты являются главной помехой. Конечно, есть случаи, когда защитник заинтересован в затягивании процесса. Но в этом также часто заинтересованы истцы, ответчики, по уголовным делам — прокуроры. У нас были дела, которые длились по 20 лет, и адвокаты там были ни при чем. Безусловно: упорядочивание работы адвокатов может ускорить процесс судопроизводства, но это не доминирующий фактор.
— А что тогда доминирующий фактор?
— Какого-то конкретного доминирующего фактора нет — надо перестраивать сам процесс рассмотрения судебных дел. И это огромная работа, связанная с изменениями в законодательстве: в уголовно-процессуальном законе 600 статей, в гражданско-процессуальном — 700.
Если говорить об усовершенствовании работы адвокатов, то последнее изменение касается неявки на слушание по состоянию здоровья. Только больничного листа уже недостаточно — в нем должна быть запись врача, что именно в силу этого состояния здоровья адвокат не может прийти. Это существенный момент: действительно — чихнул, кашлянул, взял больничный лист и не явился. Другое дело, если, допустим, причиной кашля служит воспаление легких.
Но это требование распространяется только на адвокатов. А если слегка приболел и пропустил заседание судья или прокурор, то отдельного подтверждения врача не нужно. Так что не адвокаты затягивают процессы — это целый комплекс. Есть и адвокатская вина в этом, конечно, но не только.
— Могло бы стать решением вопроса создание, допустим, специализированных судов?
— Трибуналов военных, что ли? НКВД? И всех расстрелять?
— Нет, к чему такие крайности. Я имею в виду, что один суд рассматривает коммерческие споры, другой — гражданские, третий — уголовные дела, четвертый — административные, пятый, к примеру, тяжбы, которые затрагивают права и интересы детей и так далее.
— Был когда-то арбитражный суд, но от него отказались. Так что не в специализации дело, а, как я уже говорил, в самой организации процесса судопроизводства. Он перестраивается понемногу, и сейчас, например, уже можно рассматривать дела без участия сторон. Но менять процесс надо так, чтобы, с одной стороны, его ускорять, а с другой — чтобы это негативно не сказалось на защите прав обвиняемого или истца, ответчика.
Суд присяжных иногда более эффективен
— В некоторых странах используется суд присяжных, и вполне успешно. Может, Латвии стоит перенять этот опыт?
— Во-первых, суд присяжных занимается только уголовными делами. Это эффективная форма судопроизводства, но не могу сказать, что она более эффективна, чем действующая в Латвии система. Во-вторых, и суд присяжных может допустить ошибку. В его составе, как вы знаете, не профессиональные судьи, а обычные люди, которые часто руководствуются эмоциями.
— Смысл суда присяжных в том и заключается, что человек имеет право быть осужденным равными себе, то есть такими же людьми, а не буквоедами, которые вдоль и поперек знают все законы.
— Это только повышает их компетентность.
— С одной стороны повышает, а с другой, и вам, как адвокату, это прекрасно известно, закон, что дышло: куда повернул, туда и вышло.
— Да, разумеется, такое часто бывает, когда все зависит от трактовки.
— Вот мы и пришли к тому, что профессиональные судьи, так же как адвокаты или прокуроры, могут просто жонглировать статьями законов, если им это надо, а присяжные, не обладающие столь глубокими познаниями в юриспруденции, судят по существу.
— Ваша точка зрения — это точка зрения Вышинского (Андрей Вышинский — советский государственный и партийный деятель, юрист, прокурор СССР с 1935 по 1939 год, один из организаторов сталинских репрессий. — Прим. автора). Когда Вышинский начинал работать в системе юстиции после гражданской войны, он считал, что нет необходимости в юридических учебных заведениях. Официальная точка зрения тогда была такой — юридическое крючкотворство приводит к тому, что люди, которые виновны, окажутся ненаказанными, и наоборот. И поэтому главным является не юридическое крючкотворство, а пролетарское правосознание.
— Ваша мысль понятна, но это крайность. Мы сейчас тоже имеем крайность: у нас исключительно профессиональный судебный процесс, в котором участвуют только профессионалы, получившие соответствующее образование. И что? Дела пылятся с 2005 года!
— Да, это тоже не выход. И суд присяжных действительно иногда бывает более эффективным.
— Можно ли сказать, что наша судебная система — это такая большая машина по выкачиванию денег в виде госпошлин, платы адвокатам и юристам, которые готовят иски, и так далее?
— Нет, не согласен. То, что судебные расходы чрезмерно высоки — да, согласен. Но то, что это выкачивание денег — не согласен. Человек совершил кражу, и его посадили. Где здесь выкачивание денег...
В мире много необъяснимого
— Вы, случайно, не знаете, где господин Платацис?
— Ну вы и задаете мне вопрос! Его столько лет ищет полиция, а откуда я могу знать?! С Платацисом я был хорошо знаком. Нам приходилось неоднократно сталкиваться на различных процессах. Но где он — спросите что-нибудь полегче.
— Наверняка в адвокатской среде его исчезновение обсуждалось и обсуждается. Неужели нет никаких версий, предположений?
— Версии были разные, и в адвокатской среде это обсуждается. Но я сплетнями не интересуюсь и уж тем более их не тиражирую. Есть полиция, которая занимается расследованием исчезновения адвоката Айнара Платациса.
— Да, так занимается, что за столько лет вообще никакого следа не нашли. Разве так бывает, чтобы не было ни одной зацепки?
— Такое редко, но случается. Я в молодые годы занимался розыском пропавших без вести людей. И в моей практике были случаи, которые абсолютно необъяснимы. Например, человек стоял на определенном месте, его следы сохранились, вокруг — свежий снежок, и нет ни человека, ни следов. И вообще никаких зацепок.
— Инопланетяне, что ли, забрали?
— Я по своей первой специальности — штурман, у меня морское образование. И мне на море приходилось сталкиваться с тем, что без вести пропадали целые суда с людьми. Не могу утверждать, что это были инопланетяне, но в мире очень много необъяснимого...
Kriminal.lv в Телеграме
