Терпение оперативников KNAB увенчалось 15-минутными фрагментами разговоров, из которых можно сделать вывод, что Айнар Шлесерс, возможно, нарушил закон. В свою очередь, в тех долгих записях, в которых не отыскалось никаких преступлений, прозвучало много пикантных деталей о закулисах латвийской политической кухни.
Из всего огромного материала, тысяч часов, для возбуждения дела выделили только те фрагменты разговоров, в который Шлесерс говорит с Андрисом Шкеле, Айваром Лембергсом и своими подчиненными. Неизвестный пока сотрудник оперативного отдела в 2011 году принял решение не включать в дело оперативный материал про возможные нарушения закона, упомянутые Шлесерсом в разговорах с другими политиками.
Переговоры Шлесерса с Андрисом Шкеле и Айваром Лембергсом в 2011 году попали в распоряжение следователя. Так как единственной информацией о возможных преступлениях были отдельные предложения в разговорах, то KNAB провел более 40 обысков на разных предприятиях и по разным частным адресам, пытаясь найти документальные подтверждения сказанному в разговорах. Но как заявил прокурор отдела по особо важным делам Генеральной прокуратуры Марис Лейя, убедительных улик не было найдено. К тому же полное (а не опубликованное выборочно в журнале Ir) содержание разговоров противоречиво. Участники разговора одному собеседнику говорят одно, потом другому участнику – другое, противоречащее сказанному ранее. Что здесь правда, можно было бы выяснить, только отыскав регистрационные документы, договора, банковские отчеты и т.д, но обнаружить их оперативникам и другим работникам KNAB не удалось за пять лет.
Как известно на данный момент, единственная информация, из которой оперативники KNAB узнали о возможных правонарушениях Айнара Шлесерса, это разговоры. Из этого вытекает, что судья был обманут и суд принял незаконное решение, позволив годами записывать все разговоры человека в надежде, что этот человек вдруг сообщит, что совершил какое-то преступление.
Весь остальной блок оперативной информации остался в распоряжении руководства оперативного отдела KNAB и далее не передавался. Этот блок не использовался для начала других дел, поэтому про его существование прокурор отдела по особо важным делам Генеральной прокуратуры Марис Лейя, который вел данное дело, ничего не знает. Возможные правонарушения могли проявиться также в разговорах Айнара Шлесерса с Янисом Дуклавсом, Андрисом Америксом и другими видными латвийскими политиками. Эти материалы остались в распоряжении оперативников и руководства данного отдела KNAB. Сейчас есть подозрения, что материалы дела Шлесерса были украдены и используются для шантажа упомянутых в них политиков. Часть материалов, не включенных в дело, уже публиковалась в журнале Ir.
Согласно распоряжению Кабинета министров № 887 (Список объектов государственной тайны), которые изданы согласно первой части 4-й статьи закона о государственной тайне, пункту 2.7.5., информация, полученная путем шпионажа (контршпионажа) и оперативной деятельности классифицируется как секретная или конфиденциальная. Отсюда можно сделать вывод, что в Латвии действует преступная группировка, которой разрешено не соблюдать закон о гостайне и и которая использует свой доступ к секретной информации в политической деятельности – для захвата власти в стране.
Подозрения, которые я призываю проверить: есть основание думать, что из KNAB было похищено большое количество оперативных материалов, что украденные материалы теперь приватизированы и используются для шантажа отдельных политиков.
Первая порция запугивания уже размещена в журнале Ir.
А заниматься проверкой новой схемы расхищения государства, созданной бывшими сотрудниками KNAB, должна не следственная комиссия Сейма, а службы, долг которых защищать национальную безопасность Латвии.
Источник - nra.lv/freecity.lv
Kriminal.lv в Телеграме
