Защитник прав пациентов: «Из больницы Страдыня меня выпроводили силой!» (1)

Из больницы выгнали с охранником

Солвита Олсена рассказывает, что латвийским пациентам нелегко защищать свои права. Например, многие не знают, что обращаться за помощью к адвокату лучше всего еще в процессе лечения, не дожидаясь самого плохого: 
– Обычно сам человек или его близкие замечают какие-то нарушения уже в процессе лечения. В этот момент что-то еще можно исправить. Когда уже все произошло и уже налицо самые печальные последствия, самый хороший адвокат мало что может предпринять.

У меня есть опыт работы в больницах – клиенты просили меня прийти и как-то помочь. Но в больницах тоже всякое происходит. Из больницы им. П. Страдыня меня выводили с охраной. А дело было так: моего клиента привезли в Страдыня на «скорой». Находясь в приемном покое, он пригласил меня посмотреть, все ли происходит так, как нужно. Это было ночью.

Я подала все адвокатские документы и заявление доктору. Сначала мне разрешили присутствовать в больнице. Я сидела рядом с клиентом, мы разговаривали с врачами по поводу того, что и как они будут делать. Я просто наблюдала за тем, чтобы не были нарушены права моего клиента. Но под утро заступила новая смена, и другая доктор сказала, что я должна уйти. Я ответила, что не вижу никакого повода – я здесь делаю свою работу, присутствовать здесь меня попросил сам клиент, все нужные документы их коллегам я уже отдала. «Нет, вы не имеете никакого права здесь сидеть», – говорит мне врач. «Пожалуйста, напишите мне это письменно», – отвечаю я. Но она пригласила охранника, который меня силой выпроводил за дверь.

Обычно человек, попавший в больницу, находится в таком состоянии, что ему самому трудно решать все вопросы. Если клиент приглашает адвоката в больницу – а у меня есть медицинское образование – я могу проследить, что там происходит. У меня есть разный опыт такого сотрудничества. Обычно мы сидим с доктором, рассматриваем документы, обсуждаем все спокойно, и в результате мое присутствие приносит клиенту пользу. А в истории с больницей Страдыня доктор просто не знала, что есть Закон о правах пациента и есть Закон о правах адвоката. Я впервые столкнулась с тем, чтобы мне не позволили выполнять свою работу вот так – с применением силы.

Забастовка далась врачам нелегко

– Второй показательный случай произошел прошлым летом, когда два доктора уполномочили меня принять от их лица участие в заседании в Министерстве здравоохранения. И министр Анда Чакша запретила меня пускать. Это было во время прошлогодней забастовки медиков, за которой я наблюдала, как адвокат Латвийской ассоциации семейных врачей.

К слову, забастовка далась врачам непросто. Но в результате они получили все, что в таких обстоятельствах и при таком правительстве можно было получить. Правительство до сих пор не считает работу врачей чем-то ценным. Министры думают, что врачу можно платить меньше средней зарплаты в стране. Конечно, при таком правительстве очень трудно чего-то добиться. Но врачи показали, что они не будут больше выполнять все, что придумывает министерство.

Минздрав и Анда Чакша запрещали врачам забастовку. Я, как адвокат, даже не могла предположить, что можно так нарушать закон. Это же ужасно, как Национальная служба здравоохранения старалась запугать врачей – звонили им, говорили, что будут с них деньги вычитать, так как врачи не имеют права бастовать. При таком незаконном давлении очень трудно пойти на забастовку. Но врачи это сделали. В результате вся отрасль здравоохранения получила дополнительные деньги. Пациенты от этого выиграли. До забастовки правительство собиралось выделить на медицину только одну треть от тех дополнительных 200 миллионов евро, которые в результате дали на здравоохранение в 2018 году.

Чаще дискриминируют малообеспеченных детей и стариков с инвалидностью

– Многие люди по-прежнему считают, что врачи дают клятву Гиппократа. На самом деле выпускники вузов дают так называемую Международную клятву врачей. В конце 2017 года на Генеральной ассамблее ВОЗ в Чикаго текст этой клятвы был изменен. Теперь все врачи будут торжественно обещать лечить людей, невзирая на их возраст, болезнь, этническое происхождение и сексуальную ориентацию.

Это важно, поскольку у нас много примеров дискриминации пациентов. У меня было много таких ситуаций, когда пациента дискриминируют из-за болезни (например, из-за ВИЧ). Но обычно в здравоохранении дискриминация происходит не по одному, а по совокупности признаков. Чаще страдают дети из малообеспеченных семей или старые люди с инвалидностью. Они не могут сами добиться адекватного лечения и не имеют денег на частные услуги.

В прошлом году я провела в университете исследование, посвященное дополнительной плате, которую детские больницы запрашивают у родителей за право ночевать с ребенком. Эта дискриминационная норма записана даже в правилах Кабинета министров. Сейчас наше государство оплачивает размещение родителей вместе с ребенком до 7 лет. А после 7 лет? И в 8, и в 10 лет ребенок остается таким же ребенком, и государство должно его права обеспечивать. Присутствие родителя в больнице вместе с маленьким пациентом – это нормальное право ребенка. И для родителя там должна быть нормальная кровать.

Год назад я подняла в Министерстве здравоохранения вопрос о том, что разрешение на пребывание в больнице только тех родителей, детям которых не больше 7 лет, – это дискриминационная практика. Но реакции не последовало.