Страницы:
Ночные вывозы
Больших детей, как выяснилось, регулярно высылали в интернаты. Иногда — весьма далекие: в Адaмову и Балтинаву. Хотя необходимости в этом никакой не было — в Елгаве все нужные программы обучения есть, в том числе и специальные.
Кроме того, детей регулярно и внезапно вывозили в больницы и психоневрологические клиники. Детей помладше увозили обманом — под предлогом кино. Подростков, в свою очередь, высылали в 4–5 утра под конвоем муниципальных полицейских.
— Эмоциональное насилие над детьми происходило постоянно. Они не могли даже нормально поспать, их постоянно чем–то травмировали, — возмущается Андрия. — Одну девушку внезапно увезли, как мне сказали, в Гинтермуйжу. Я ее встретила позже, она накануне вернулась из больницы. Вся опухшая, чешется, покрытая мелкими прыщами. Единственная помощь от персонала — это совет не чесаться. Когнитивные реакции подростка были замедленными. Я не могу сказать наверняка, но отеки и все остальное свидетельствует, что могла быть передозировка лекарствами. Однако на вопрос, почему она оказалась в больнице, девушка ответила: "За плохое поведение и плохие оценки".
Руководство детдома при этом не отрицало, что пугает детей этими "выездами" в случае плохого поведения.
"Они разделяют братьев и сестёр!"
По словам Андрии, проблемы бросались в глаза во всех сферах. Одна из самых очевидных — разделение братьев и сестер, что является прямым нарушением 27–й статьи Закона о защите прав детей.
— Во время нашей работы привозили новых детей и тут же их разделяли. На плач и просьбы просто никто не реагировал, — говорит Андрия.
В конкретном детском доме было 36 детей из 11 семей, и им не давали держаться вместе, несмотря на требование закона. Хотя тут даже не надо быть психологом, чтобы понять: детей, оставшихся без родителей, без своего дома, лишать ещё и последнего родного человека — просто жестоко. Происходит двойная травматизация.
— Руководство поясняет, что закон не нарушен — все ведь живут по одному адресу. А то, что они не могут общаться и живут каждый в своей группе — тут нет ничего такого.
С психологической помощью и поддержкой тоже явные проблемы.
— Дети, вновь прибывшие в детский дом и находящиеся в состоянии адаптации, говорят, что с ними никто не проводил никакой работы, не разговаривал ни психолог, ни кто–то другой из работников, хотя психолог и работает там до пяти вечера. То есть рабочее место есть, а реальная помощь детям не оказывается, — говорит Андрия.
Она вспоминает, как стала свидетельницей такого случая: у 13–летней девочки умерла единственная родственница — бабушка, так она попала в детский дом.
— Она плакала, лежа на кровати в похожем на коридор месте, никто ей не помог, никто даже не поговорил. Ни о какой психологической помощи говорить не приходилось, — возмущается специалист. Просто через две недели руководство детского дома перевело девочку в интернат, который располагается в той же в Елгаве.
Букеты болезней и полное равнодушие
— Нам нужно было собрать анамнез на каждого ребенка: их историю, как они попали в учреждение, какими заболеваниями страдают. В личных делах мы обратили внимание на то, что у детей очень много диагнозов. В самых разных сочетаниях, с самого раннего возраста, — поясняет Андрия.
Какие же документы обнаружились в детдоме? Диагнозы просто от руки написаны. Кто их ставил? Информация в личных делах не соответствовала медицинским картам. 13 января мы пошли поговорить с медсестрой и попросили заключения от врачей. Она ничего не могла пояснить, пыталась оправдаться, что работает только с октября и ничего еще не знает...
Некоторым детям очевидно были нужны консультации окулиста, мы в январе сказали об этом медсестре, но только в марте руководство сказало, что детей отвезли на проверку.
Еще после первых случаев насилия над детьми госпожа Ликова решила поговорить с заведующей. Однако та ответила, что у нее нет времени. "Идите и работайте", — заявила она.
— Нас поразило и отношение Инспекции по здоровью. На все наши письма с перечислением нарушений и указания на несоответствия в документах, даже на рассказы о ночных вывозах детей в психоневрологические клиники, ответ был таким: "Документы в порядке, соответствуют нормам, и у них нет обязанности проверять информацию в личном дела ребенка", и "документы семейного врача тоже в порядке". Хотя о семейном враче мы вообще ничего не спрашивали.
Что из этого следует: мы просто получали бюрократические отписки. Не помогло и обращение в Инспекцию по защите прав детей.
— Удивительно, что каждые несколько месяцев подобные учреждения проходят проверки. И здесь тоже все проверки были, и никаких нарушений не было выявлено. Как же их проверяли? — недоумевает психолог. — В нашем присутствии (а иногда мы ходили все вчетвером) не стеснялись обзываться, бить детей. Что же там происходит, когда никого нет?.. И главное, совершенно очевидно, что персоналу это кажется нормальным.
Kriminal.lv в Телеграме
